Мой личный дневник: как я перестал бояться и и вышел на сцену

Автор: Коля Коплан, 18 лет

Знаете это чувство, когда внутри всё сжимается, ладони потеют, а в горле будто комок застрял? Когда хочется провалиться сквозь землю, лишь бы на тебя не смотрели? У меня это чувство было лучшим другом лет с семи.

Я боялся всего. Ответить у доски — молчал, хотя знал. Подойти к компании в столовой — садился в угол. Выйти к доске на мероприятии — даже думать забудьте. Я был тем самым тихим мальчиком, про которого учителя говорят: «Старательный, но скромный». Скромный — это такой вежливый способ сказать «забитый».

В 16 лет я ненавидел своё отражение. Не потому что не нравилась внешность, а потому что я видел человека, который вечно молчит. Который соглашается. Который боится сказать «нет» в магазине, если ему пробили лишнее.

Перелом случился случайно.

Как я оказался в театральной студии

Мама записала меня туда. Без спроса. Просто пришла и сказала: «С понедельника идёшь». Я орал, что не пойду, что она меня не понимает, что я умру от страха. Она ответила фразу, которую я запомнил навсегда: «Лучше умереть на сцене, чем при жизни».

В первый день я простоял под дверью 20 минут. Зашёл, когда занятия уже шли. Сел в угол и смотрел в пол. Руководитель студии, дядька с седой бородой и безумными глазами, орал на всех, заставлял прыгать, кричать, изображать животных. Я думал, это ад.

А потом он подошёл ко мне. Сел рядом на корточки и тихо сказал: «Страх — это топливо. Если его не сжигать, он сожжёт тебя».

Я не понял тогда. Сейчас понимаю.

Первый выход

Через три месяца мы ставили спектакль. Мне дали роль — кусок стены. Без слов. Просто стоять и делать кирпичное лицо. Я согласился. Потому что стена — это безопасно. Стена молчит.

Но за день до премьеры актёр, который играл главную роль, сломал ногу. И мне сказали: «Учи текст. Завтра выходишь».

Я не спал ночь. Текст выучил, но каждые полчаса меня выворачивало от страха. Я писал маме прощальные сообщения (шуточные, но почти серьёзные).

Выхожу на сцену. Свет бьёт в глаза, зала не видно, только темнота и шум. И тут я понимаю — темнота же не видит меня. Они не видят моего лица. Они видят персонажа.

Я перестал быть Колей. Я стал кем-то другим.

И заговорил.

После

Знаете, что самое смешное? Мне похлопали. Не потому что я гениально сыграл (играл я, судя по записи, ужасно), а потому что зрители видели: человек преодолевает себя. Это чувствуется за километр.

Сейчас мне 18. Я не стал великим актёром. Я вообще не пошёл в театральный, поступил на журфак. Но я перестал бояться говорить.

Я могу подойти к незнакомому человеку и спросить дорогу. Могу ответить у доски без дрожи в голосе. Могу сказать «нет» кассиру, который ошибся. Могу написать эту статью и поставить под ней своё имя.

Страх никуда не делся. Он до сих пор живёт где-то в животе. Но теперь я знаю: он не враг. Он просто говорит, что мне не всё равно.

И если однажды вы увидите парня, который стоит за кулисами и трясётся перед выходом — не жалейте его. Он просто заправляется топливом.

P.S. Мама до сих пор хранит видео той премьеры. Я там похож на испуганного пингвина в пальто. Но пингвин всё-таки заговорил.